Сегодня ровно две недели, как я не употребляю наркотиков. Сегодня я впервые за эти четырнадцать дней подошел к зеркалу и посмотрел на себя. Никаких изменений. Невозможно худой парень с лиловыми мешками под глазами и пустым взглядом. И это в двадцать три года. Хотя, глядя на мое лицо, мне можно было бы дать, наверное, все сорок. «А чего ты хотел?» - усмехаюсь я.

Присмотревшись, в отражении собственных глаз я могу увидеть всю свою жизнь, так рано покатившуюся ко всем чертям. Если перед смертью вся жизнь действительно проносится перед глазами, то я, похоже, умирал уже сотни раз. И еще столько же умру. Мне хочется кричать, особенно  когда я слишком надолго задерживаюсь здесь, глядя на себя. Иногда мне кажется, что нет ничего хуже, чем быть мной. Иногда я уверен, что это действительно так.

Когда тебе некуда спешить, ты перестаешь чувствовать течение времени. Все для тебя становится огнем или бегущей водой, на все можно смотреть бесконечно долго. Курить, уставившись на улицу. Разглядывая проходящих мимо людей. Чужая жизнь, проползающая мимо. Читать полностью

На первом фото Егорке 24 дня, а на второй – месяц и один день. Фотографировал смартфоном, потому качество не слишком хорошее, но посмотреть, какие мы растем уже можно. )))

На повестке дня (хе-хе) две книги Евгения Лукина «Слепые поводыри» и «Чушь собачья». Начну, пожалуй, с первой. Аннотация, как всегда, - ни к черту!

Трое друзей только-то и хотели - спасти островитян-полинезийцев от грядущего захвата европейцами. Они забыли, к чему может привести одна-единственная бабочка, раздавленная на дороге прошлого.
И ГРЯНУЛ ГРОМ…
И история пошла по другому пути. Только - совсем не по такому, какого ожидали трое наивных спасителей…
Полагаете, это Рэй Брэдбери? И ошибаетесь. Это - «Слепые поводыри» Евгения Лукина. Фантастика забавная - и щемяще-горькая. Фантастика НЕОБЫЧНАЯ. Оригинальная до предела.
Это - «принцип бабочки» по-русски. Не больше - и не меньше.

Я уже давно привык, что те, кто пишут аннотации, либо читают книгу с пятого на десятое по диагонали, либо не читают вовсе, а довольствуются кратким пересказом редактора. О возможном (вероятном) прошлом здесь только упоминается. Это всего лишь одна из версий героев, и в последствие оказывается, что действия происходят вообще в параллельном мире, а не в нашем прошлом. «Грянул гром» - красивое название рассказа Брэдбэри, не более того, и даже намек на какую-то аналогию - неуместен. Лукин вовсе не пытался рассмотреть идею «бабочки». То есть, аннотация - чистой воды ноу-хау человека, который ее написал, не читая романа. Впрочем, по поводу аннотаций в принципе - уже много говорилось в нашем клубе, а потому не стану муссировать эту тему. Перейдем непосредственно к произведению.

Вообще книги Евгения Лукина на фоне произведений многих других авторов выделяются стилистически. Стиль не просто хорош - он великолепен! Образные средства, используемые автором, настолько грамотно используются, что возникает ощущение присутствия. Понятно, что эффект присутствия возможен при наличии более-менее грамотного и подготовленного читателя. Судите сами:

В переулках лежала коричневая масляная грязь, бурлили мутные ручьи, жались к деревянным домам и заборам клочки ноздреватого, черного от золы снега. По этим-то хрустящим, проваливающимся под ногой клочкам выбрались из переулка на покрытый глинистой хлябью асфальт два мелодых и вроде бы интеллигентных человека. Во всяком случае, ругань их была приглушенной и по нашим временам вполне цензурной.
Видимо, хотели пройти коротким путем, да вот заплутали…
- К-козлы! - со злобой выдавил один и оглянулся на пересекающую переулок траншею. - Ненавижу!..
Второй восторженно посмотрел на него - и заржал.
- Ты чего? - не понял тот.
- Оригинально мыслишь, - отсмеявшись, сообщил второй и указал на серый дощатый забор.
«Козлы! Ненавижу!» - крупно, с чувством начертано было на нем.
Увидев надпись, первый скривился. Чем-то он напоминал горбуна: сутулый, одно плечо чуть выше другого, но главное, конечно, лицо - умное, злое, с торчащим вкось подбородком.
- Идеи носятся в воздухе, - проворчал он наконец.
- Ага! - радостно закивал второй. - И прилипают к заборам!
Этот в отличие от товарища был долговяз и как-то изящно разболтан в суставах. Выпуклый иконный лобик, голубенькие наивно округленные глазки, дурашливо отвешенная нижняя губа. Хотя, судя по предыдущим фразам, простачком он всего лишь прикидывался и в остроязыкости с ним лучше было не тягаться.
По липкому от грязи тротуару оба направились в ту сторону, где в весеннем влажно-синем небе сияли, круглясь, новенькие луковки золотых куполов. День клонился к вечеру.
- Храм имени усекновения главы городской администрации, - с удовольствием выговорил длинный.
Похожий на горбуна криво усмехнулся в ответ, демонстрируя ехидный неправильный прикус. Миновав церковь, еще обнесенную строительным забором из бетонных плит, на которых опять-таки много чего уже было понаписано, молодые люди поравнялись со стеклянным щитом, утвержденном на утопленных в асфальт штырях. Раньше, помнится, на щите этом красовалась реклама компьютерной фирмы, изображавшая двух пользователей со спины. Тот, что покруче, оседлал «хонду», второй (судя по всему, лох) сутулился на трехколесном велосипедике… Теперь же из металлической прямоугольной рамы на прохожих проникновенно смотрели бесстыдно-честные глаза будущего народного избранника. Внешность у избранника была самая что ни на есть сицилийская: смуглый залысый лоб, усики скобочкой, подпертый зобиком тяжелый подбородок. «Построил храм - построит всю Россию», - скупо извещала надпись в нижней части плаката.
- В затылок! - не преминул съязвить долговязый. - В две шеренги.
Похожий на горбуна приостановился, озабоченно озираясь и, кажется, ища, чем бы в этот самый плакат запустить. Однако снег вокруг был грязный, камни - тоже, а рук марать не хотелось.
Мимо прошли три подростка. Шедший по центру, судорожно жестикулируя, о чем-то взахлеб рассказывал. Кажется, о некой рок-группе. Словарный запас у меломана то и дело иссякал, и тинейджер постоянно срывался на звукоподражание:
- …та-кой, в натуре, такой… врр… ззу…
- О! - сказал долговязый, назидательно воздевши палец. - Вот что случается с теми, кто, вмазав, не упражняется в родной речи… - Тут он взглянул искоса на спутника. - Ну ты чего, Влад? Опять козлы? Ненавидишь?
- Достал меня этот город, - сквозь зубы ответил тот, что был похож на горбуна.
- В другой бы переехал.
После таких слов лицо Влада смялось, как пластилиновое.
- Других не бывает.

Вот такой фрагмент. Согласен - большой кусочек. Но вычленить фрагмент покороче мне показалось кощунством. Настолько все ярко, образно и цельно. Это самое начало… Хочется читать дальше? И весь роман - в едином ключе, очень цельный стилистически. Такое в литературе вообще встречается редко. И все подкреплено великолепным сюжетом. (читать далее)

Уважаемый, Аман Гумирович!

Обращаюсь к Вам со своей болью, в час, когда все и вся от нас отвернулись, надеюсь, что только Вы сможете помочь.

Моя семья – потомственная  семья педагогов. Мы связали свою судьбу с детьми, с их образованием и воспитанием. В этом году и нашей семье улыбнулось долгожданное счастье: 1 марта у нас родился сын Егор в 5 роддоме. 7 марта мою жену, Долбину Ирину Александровну ст. преп. КузГТУ кандидата филологических наук, доцента, выписали с малышом домой.  Но счастье наше оказалось недолгим. 10 марта супругу госпитализировали по скорой  в 11 больницу на Шахте Северной – у нее оказалось тяжелое послеродовое осложнение (как с несокращающейся маткой могли выписать женщину, мне, мужчине, отцу, понять трудно). В результате у меня на руках остался грудной малыш 10 суток от роду, который до этого сосал только грудное молочко. Лечение (отсутствие матери) будет по прогнозам врачей-гинекологов продолжаться минимум 10 суток. Не сомневаюсь, что все будет хорошо, верю в это, верю врачам, но сама проблема, которая вызвала мое недоумение, граничащее с негодованием, здорово пошатнула эту веру.

В отсутствие супруги я вынужден сам ухаживать за сыном (ни о какой работе речи уже не может идти, пока супруга не выпишется), вынужден был перевести малыша на искусственное питание. Детская поликлиника №1 на Черняховского 8 а в лице Заведующей Валентины Степановны (к сожалению, свою фамилию она не назвала) больничный лист по уходу за младенцем в такой ситуации выписывать мне отказалась, ссылаясь на врачей больницы, куда на скорой увезли мою жену. А врачи больницы отсылают в поликлинику… Замкнутый и совершенно лишенный всякой логики круг. Получается, что я рискую потерять работу, а ведь я остался основным источником дохода в нашей семье. Предлагают брать отпуск без содержания, департамент здравоохранения в лице главного акушер-гинеколога Ольги Теодоровны так же помочь мне отказался, ссылаясь на служебные инструкции и законы, за подписью Михаила Зурабова, чей политический гений давно возмущает всю Россию…

Помогите, пожалуйста, решить эту проблему. Я не могу потерять единственный источник дохода – свою работу (работаю 10 лет в школе № 31 учителем биологии, а в 2006 году стал лауреатом городского профессионального конкурса «Учитель года-2006») Что же это за «Год семьи», когда семья в сложнейшей жизненной ситуации оказывается совершенно беззащитной перед произволом бюрократов?

С уважением, Долбин Геннадий Валериевич.

P.S. Вот такое письмо я отправил сегодня нашему губернатору. Что да как – видно из текста письма, а вот чем все закончится сообщу дополнительно.

P.P.S. Хотелось бы, чтобы эта публикация так и осталась в рубрике «дневник» и не попала в рубрику «фельетоны».

Неужели и в этот раз откажут?.. Невеселые мысли роились в моей голове.

В маленьком полутемном кабинете было душно и страшно. Мой взгляд сосредоточился на большом письменном столе, на котором, как мне показалось, кучей возлежали книги и стопки бумаг. За столом, освободив для себя немного  места, воплощением неминуемого приговора сидел главный редактор издательства "Миф". В руках он вертел объемистую желтую папку, которую я узнала бы, наверное, из тысячи точно таких же. Моя рукопись. Плод безумных дней и бессонных ночей. Сердце ушло в пятки, во рту пересохло. Я вся съежилась, пытаясь стать незаметной в огромном кресле. Продолжить чтение »

«Ну, покатилось-поехало. Ходют тут всякие, ходют. Мусорят, как у себя дома. А ты убирай все за ними. Свиньи - не люди. И ведь умудряются так все засрать! Талант большой надо иметь! А ты мой за ними, подметай. Кумпутеры их протирай. Вывози грязь».

Баба Дуся ползала на карачках, терла мокрой, невыжатой тряпкой действительно грязный пол и негромко, но убедительно ворчала. Этой же тряпкой она протерла клавиатуры, зеркала, письменные столы и стала собираться домой. В раздевалке накинула старое пальтишко и повязала голову платком.

Осенний дождь размыл дороги. Свет вечерних фонарей отражался в асфальте. Люди бежали по нему, оставляя грязные разводы, поднимая брызги. Бежали, растворяясь в трамваях, троллейбусах, автобусах, метро. Продолжить чтение

Из аннотации:
«Юноша с самой окраины Империи, потерявший всех в кровавой волне орочьего набега, но чудом выживший сам. Молодой наемник, ставший побратимом однорукого гнома и эльфа, проклятого своими сородичами. Барон - владетель обезлюдевших земель, заполненных болью, ужасом и тьмой. Неужели все это об одном человеке? И его история только начинается…»

Что тут скажешь? Лучше бы она не начиналась! Смог осилить (я честно старался) только 22,6% первой книги многотомной эпопеи. Стиль неописуем, но я попробую.

Начнем с примеров:

Могучий гном с всклокоченной бородой и налитыми кровью от возбуждения и непомерного количества выпитого эля глазами взревел и жахнул о стол массивным оловянным кубком. Хрупкое олово треснуло, и всех сидевших за столом обдало изрядной порцией доброго эля.

Далее:

Гном пару мгновений тупо смотрел на комок смятого олова, в который превратился в его руках кубок, а затем взревел…

И ведь есть от чего взреветь! Хрупкое олово (если оно конечно хрупкое и трескается) не сминается в комок.

Неточности и штампы посыпались с первых же строк. Читать далее

Думал я тут, думал… и надумал комп себе новый купить. Старый еле скрипел уже, частенько подвисал и подтормаживал, не справляясь с современными задачами, кои я на него сгружал. ))))

Словом – назрело. И вот, купил. Влез в кабалу на полгода. Машина, может, и не самая супер-пупер, но все-таки: двухъядерник процессор, два гектара оперативной памяти да видюшка с гигабайтом своей – диск 320, да еще и старый диск 120 гигабайтный прицепил к новому “мерседесу”. Мучился и страдал, все настраивал и устанавливал. Установил-таки. Ага.  Пришел соседский пацаненок, давайте, мол, дядь Ген, игрушку крутую поставим. Дядь Гена (стуча себя пяткой в грудь) говорит ему: само собой, поставим, машина зверь, ща как все папрёть… )))) Угум-с, поперло так поперло. Игрушка, устанавливаясь поперезаписала кучу важный системных файлов. Мальчуган ушел, игруху тупую я, само собой, – снес. После чего перестали корректно работать программы, жизненно необходимые мне для работы. ОТ попыток восстановления системы – толку ноль – убито все оказалось на совесть. ((( Ну и еще двое суток я все устанавливал и настраивал, файлы по папкам раскладывал, стремясь все привести хоть к какому-то подобию порядка. Вот такие дела… Не было печали…

С Новым годом! С Новым счастьем!

Друзья мои! Пусть сбудутся все ваши самые сокровенные желания. Здоровья, счастья и всех благ!

Подготовка к приближающемуся новому году идет полным ходом. Посмотрите, какие фигуры для снежного городка ваяют наши детки!

Мышино-крысиная тема ;)

Масянька, что ли? :)))))

Это пробный пост. Тестировал блог-клиент. Замучился. Так что, извините... Но вроде настроил.

Весь вечер провел в поисках нормального блог-клиента. Мне хотелось найти бесплатный, достаточно функциональный, к тому же, чтобы умел хорошо форматировать текст, попутно проверять орфографию, вставлять картинки и теги.

Мне надоело писать, всячески извращаясь с картинками и смайлами. Полумеры мне надоели. Вот если в этой записи появятся без проблем картинки, значит этот клиент лучший для ЖЖ.

Название тестируемого клиента Post2Blog.

Это не анекдот. Еду сегодня в троллейбусе. Со мной на остановке заходит молоденькая девушка лет шестнадцати. Я стою на задней площадке, девушка садится на свободное место, а через проход от нее сидит бабулька – божий одуванчик. На вид – лет за восемьдесят. Бабушка одета вполне добротно, в руках – тросточка. Обычная, стариковская – без изысков. Остановка «Цирк». (все остановки объявляет авто информатор по громкоговорителю) Вдруг бабулька наклоняется через проход к девушке и спрашивает:

– Это какая остановка?

Девушка ей отвечает. Раза три бабулька ее переспросила, не расслышав. Наконец, поняла, кивнула и задала следующий вопрос:

– А мне какую нужно?

Девушка далеко не с первой попытки попыталась до нести до бабушки, что этого она не знает и знать не может.

Трое молодых парней, с виду старшеклассники, тупо ржали. Мне было очень неловко.

Подумалось, что когда-нибудь и они узнают, что такое старость и немощность. Если доживут.

Вроде полегче коту стало. Диета ему сейчас специальная. Корм покупаем «роял канин». Уколы еще продолжаем, 25 декабря на прием-осмотр пойдем. Выкладываю две фотки. Фомка в памперсе и без оного. Вот такие мы красивые рыжие. )))) (снято смартфоном, так что качество какое уж есть. )))

Моему коту плохо! Ему пять лет всего. Самый расцвет. И вдруг он заболел. На такси через весь город увозим его а вет.лечебницу. Оказалось – мочекаменная болезнь. Поставили коту катетер. 3 дня колем ему уколы, меняем памперсы. Сегодня понесем его на прием. Был на работе. Коллега рассказала страшную историю про свою подругу, у которой тоже совсем молодой кот заболел этой же гадостью, мучили кота 2,5 месяца, и катетер ставили, и делали УЗИ, потом операцию полостную, в конце концов катетер вообще вшили, но кот все равно умер. Советует – усыпляй и не мучайте кошака. Я не знаю, что делать. :((( Депресняк полный. На фоне переживаний совсем поплохело с сердцем, давление скачет, живу на нитроглицериновом аэрозойле… Плохо мне.

Поискал информацию в интернете. Наткнулся вот на такую историю. Это ужас! ((((((

Обе книги С. Лукьяненко прочитаны. Впечатления двойственные. Интересная идея книги в целом на фоне хорошего стиля. Автор умеет завязать сюжет, а вот с развязкой, увы. В таком случае, можно было бы остановиться на первом романе серии, к которому у меня нет претензий совсем.

Сюжет. Человека вдруг начинают забывать окружающие: «кто-то или что-то стирает его из этого мира». Весьма натуралистично написано. Прекрасные бытовые описания. Современная Москва, в которой я никогда не был, но благодаря Лукьяненко словно бы побывал. (продолжить чтение)

Жил был кот Васька. Большой, рыжий, толстый, морда здоровенная, наглая, глаза зеленые, хитрые. Спал кот на диване, не гнушался сметанкой, да и против рыбки тоже ничего не имел. Как только хозяйка положит ему в миску парочку рыбешек, так он тут же к ним со всем уважением. Раз-раз - и нету. Разговаривать Васька не умел, но зато он умел думать. И думы у него были особые - кошачьи: от чего, например, зависит количество рыбок, что кладет ему в миску хозяйка, то ли от погоды, а то, может, от того, сколько птичек пролетит с утра мимо окна? Конечно, по большей части думы у кота были гастрономические и, вероятно, такими бы и остались до глубокой старости, если бы не случай.

В погожий воскресный денек жмурился кот на подоконнике, нежась под солнечными лучами. Он догадывался, что такие ванны полезны для кошачьего здоровья и пользовался всяким удобным случаем, чтобы совместить приятное с полезным: сосчитать птичек, пролетающих мимо, и погреться на солнышке. «Определенно мойва, - мечтательно думал Васька. - Целых три штуки... Жирные, сочные рыбки.  А может, и все четыре». Но тут в прихожей щелкнул дверной замок - это хозяйка вернулась с рынка. Встретить ее нужно было непременно, чтобы напомнить о себе, потеревшись о ноги: вот он я, несчастный, голодный. Жду, люблю, встречаю.

Главное, чтобы хозяйка прониклась страданиями и чаяньями хвостатого любимца, и тогда непременно, как по волшебству, в миске появится свежая отливающая серебром рыба. «Вечно ты путаешься под ногами!» - сердится хозяйка. «Чего это она?» - удивленно думает Васька, попутно вспоминая свои «старые грешки». Но нет, то давно уже в прошлом, а теперь цветочные горшки с фиалками стоят на своих местах: ни один из них не перевернут, обои целехоньки - ни единой зацепочки, и вообще кругом идеальный порядок! «Не буду мешать» - решил кот и степенно проследовал на кухню. Там он уселся возле пустой миски, мудро решив подождать, пока хозяйка образумится… «И чего она там возится?»

- Ах, ты моя миленькая! - воркует хозяйка.
«Что такое?!» - недоумевает Васька, - «Пойти посмотреть, что ли? С кем это она там так ласково разговаривает?»
Увидел кот, да так и обомлел: хозяйка на диванчике сидит, на руках мышь здоровущую держит. Сама мышь белая, глазищи злые, красные, а хозяйка ее наглаживает как родную.

- Мя-аа-у! - возмущенно подал голос Васька.
- А ну-ка брысь отсюда, образина рыжая! - испуганно вскрикнула хозяйка. - Нечего тут глаза таращить! Вон как перепугал малышку. Брысь, я сказала!

Слово «брысь» Васька усвоил еще в свою бытность котенком: если хозяйка говорит «брысь», значит лучше бежать без оглядки куда подальше, спрятаться и не высовываться.   Но не в этот раз. Сегодня кот был абсолютно уверен, что ни в чем не виноват, нигде не набедокурил, поэтому оскорбленный в лучших чувствах Васька вернулся на кухню и запрыгнул на подоконник. Впервые в жизни он смотрел в окно равнодушно: птички ли там, бабочки или крылатые ракеты - ему было все едино. «А ведь только вчера называла меня Васенькой, пушистиком и толстячком, а сегодня - рыжей образиной. Эх, люди, люди… Ты к ним со всей душой, а они что? Предатели!»

Когда хозяйка, наконец, опомнилась и пришла восстанавливать мир при помощи мойвы, Васька был уже спокоен и духом и телом, и только вздрагивающий кончик хвоста выдавал всю глубину кошачьей обиды.
- Ладно тебе, не дуйся! - сказала хозяйка. - Вот ведь ревнивец какой, и кто бы мог подумать!

Ревнивец подошел к своей миске лишь под покровом ночи. Мойва не сверкала, а тускло тлела в свете уличного фонаря заветренными боками. «Не бог весть что, - решил Васька, - но не оставлять же врагам!» В том, что враги повсюду, рыжий кот не сомневался ни минуты. Покончив с мойвой, Василий крадущейся походкой прошел в зал. Наверное, эту комнату правильней было бы назвать гостиной. Диванчик, пара мягких кресел и журнальный столик с хрустальной пепельницей. Зачем она там стояла, Васька не понимал, ведь раз пепельница, значит, в нее полагается стряхивать пепел? Когда к хозяйке приходила пара школьных подруг, журнальный столик превращался в своеобразное место дислокации - к нему подтягивались оба кресла и даже табурет из кухни, на него водружались чайник, вазочки с вареньем и печеньем. Потом хозяйка говорила: «Ну, нет, курить мы здесь не будем. Курить пожалуйте в туалет, а то мы весь зал табачищем провоняем». И пепельница перекочевывала в туалет, а после ухода гостей возвращалась на прежнее место.

У противоположной стены «зала» большим усатым тараканом стоял телевизор. Временами он издавал шум, и по нему бегали черно-белые пятна. Будучи котенком, Василий наблюдал за мельканием пятен, но став взрослым, потерял к ним интерес. Что имела в виду хозяйка, говоря: «у меня цветной телевизор», рыжий кот не мог себе даже представить, потому что зрение у всех кошек черно-белое. Но зато все кошки видят ночью ничуть не хуже, чем днем. Поэтому Василий, едва войдя в «зал», сразу увидел клетку.

«Наверное, хозяйка до ночи тискала свою «малышку», - думал кот.
«Малышка» не спала. Толстая белая мышь стояла на задних лапках, ухватившись цепкими передними за прутья клетки и ритмично шевелила усами, нюхая воздух.

Василий знал, что такое быть запертым. Еще в бытность крошечным котенком его закрывали в туалете, в темноте.  «Вот, как привыкнешь делать свои дела в коробочке, будешь ночевать в комнатах. А так - мало ли что ты натворишь, пока я сплю» - оправдывалась хозяйка. Тогда Василий протестовал и скребся, мяукал. Сперва жалобно и пронзительно, а под конец, хрипло и едва слышно. Хозяйка оставалась непреклонной. А вот мышь страдала молча. Грустно и жалко шевелила она усами, всматриваясь в темноту.

«Бедняжка, - подумал рыжий кот, - заперли тебя». Василий тут же позабыл про свои обиды и решил познакомиться с «малышкой» поближе, потянувшись к клетке носом.

Боль была умопомрачительная! Взвыв, Василий с прокушенным носом отскочил от клетки. «Малышка» хватала лапками воздух сквозь прутья, но дотянуться до кота не могла.

Щелкнул выключатель, и зал-гостиную затопил желтый свет электрической люстры. Василий чихал и тер лапками нос, размазывая капельки крови.

- Картина ясная, - сказала хозяйка, убедившись, что с ее драгоценной «Малышкой» ничего не случилось, - в другой раз не будешь к ней соваться. Так тебе и надо!

С той ночи характер Василия сильно изменился. Он стороной обходил клетку, перестал ластиться к хозяйке. Погладить себя давал, конечно, но чтобы сам… Вытянется на спинке диванчика и неотрывно смотрит на «малышку». Пусть понервничает!

Так минуло три года. А потом «малышка» умерла. Хозяйка горько ее оплакивала, потом завернула трупик в платок и куда-то унесла. А вернувшись, посмотрела на Ваську и сказала:
- Что, Васька, остались мы без Малышки?
И рыжий кот вдруг понял, что если нельзя победить врага, надо постараться его пережить. Обязательно чтобы пережить! И пока хозяйка гладила его по голове, кот-философ думал: «Ничего, гладь себе, гладь. Тебя я тоже переживу».

Нда… На днях (уже после разрисовки трансформаторной будки) у меня состаялся милый разговор с трудовиком родной школы, который возжаждал (цитирую): «услышать мнение профессионала». Ну, раз требуется мнение... Прихожу. Мне демонстрируют «три хреновины» (общим объемом с десятилитровое ведро каждое), заточенные под нечто типа вазонов. И спрашивают, а не мог бы я расписать эти бандуры под гжель? Задаю встречный вопрос: «Что это будет мне стоить?», на что получаю возмущенное: «Это нужно не мне, это нужно для школы!». Отвечаю: «Да мне без разницы. Работа большая и очень серьезная. Такое я бесплатно не делаю». «Вы же профессионал! Для вас это ничего не стоит». Ни себе чего логика! Словом – расстались врагами. Так вот. Меня бесит подобное отношение обывателей к профессионалам. Ничего не стоит! Ха! Вот, как они, оказывается, о нас думают. Получается, если ты профессионал, значит тебе это ничего не стоит - раз-раз и готово! И будь любезен делать это быстро, бесплатно и с улыбочкой по первому требованию любого желающего.

В свое время (до школы) я отработал на производстве 5 лет, где занимался художественной росписью, так вот, на роспись ОДНОГО самовара, например, у меня уходило по полной рабочей смене – то есть, по 8 часов, как говорится, не разгибаясь: работа «на весу», требующая большого напряжения сил и точности мазка (это уже не синий колер с водоэмульсионкой, помноженные на малярную кисть), это дорогостоящие художественные краски с еще более дорогим инструментарием, которые еще купить надо. (в общем, кто сталкивался – меня поймет)